Есть темка для обсуждения, такая

интересная. На самом деле, я здесь для

того, чтобы делиться своими чувствами

субъективными.

И когда моё субъективное с кем-то

становится в резонанс,

это субъективное становится объективным.

Это объективное становится каким-то

общим внутренним узором, которое

резонирует. Это очень всегда красиво и

очень

исцеляюще. Да, исцеляющие, потому что

исцеление - это это то, чего

бессознательно все здесь хотят так или

иначе.

Ну вот, короче, если говорить про ритм,

про узор, про какую-то внутреннюю песню

и про эту тему, которая на самом деле

понятна далеко не всем, но если эти

слова вам о чём-либо говорят, давайте

вместе обсудим.

Дело в том, что моим даром и моей

какой-то личной болью с самого детства

являлось то, что

мой внутренний узор очень плохо

сочетался с внутренним узором других.

Я не не находила никогда резонанса.

И песня в моей голове

имела какой-то совершенно иной жанр в

сравнении с другими людьми, потому что

мне всегда хотелось вместе потанцевать с

кем-то под этот трек, но ритм был всегда

разный,

и я всегда тыкалась с раскрытым сердцем.

И получалось так, что я танцевать под их

песни могла через силу, а под мои песни

танцевать никто не мог.

Это было всегда грустно, потому что,

возможно, это даже слегка высокомерно

прозвучит, да, но с возрастом я поняла,

что мой узор он был как бы получается

шире, чем узор многих, потому что вот

широта узора моих внутренних ощущений,

она как бы позволяла мне всегда внимать

в себя ритм других людей и танцевать

вместе с ними, то есть всецело их

понимать, да? То есть я всегда могла

найти подход к любым людям. То есть я

такой человек-дипломат, типа с детства.

Получается, кто бы ко мне не подошёл

общаться, я всегда понимала, из какого

своего внутреннего узора говорит этот

человек. То есть я прямо видела его

карту, карту его души. А я видела то, из

чего он состоит, все вот эти детальки.

Мне даже напрягаться не нужно было.

Вот. И получается, что м любви и

понимание всем вокруг я могла дать, но

вот чтобы кто-то понял меня, чтобы

кто-то понял мой узор и с ним

срезонировал, ну, в первой половине

жизни, скажем так, этого не было

никогда. Вот. И прикол был в том, что м

как это ощущалось всегда? Ощущалось это

так, что ты такой вылупляешься здесь,

да? И на самом деле я всегда была

человеком

с огромным энтузиазмом внутренним

каким-то, но этот энтузиазм, он не был

позитивным, он был каким-то горящим,

сумбурным, хаотичным, но при этом очень

жаждущим и ищущим. И этот потенциал, он

всегда жаждил каких-то великих

приключений и необычного вот этого

самого ритма.

То есть мне всегда хотелось продавить

людей до уровня какого-то

нонского сценария, знаете? То есть я

всегда ждала от людей. Это была,

естественно, моя ошибка, чего-то вау,

чего-то сверх.

Я помню себя, что я максимально рано до

года, да, начала разговаривать,

максимально рано начала читать, как мне

мама сказала, типа, ты просто взяла

алфавит вот этот огромный с буквами, да,

и почти там за вечер, за два его поняла,

выучила.

И вот я как будто бы опережала вот это

развитие по какой-то причине с детства,

и мне очень быстро всё стало скучно.

И это потрясающе, на самом деле,

печально, потому что

типа первые 2 года жизни тебе интересно

строить замки из песка с ребятами, да,

но потом ты видишь повторяющиеся

паттерны, в которых тебе становится

скучно всегда участвовать.

То есть ты сидишь 2 часа, уединившись

уже потом, потому что тебе надоело

строить общий замок. Строишь свой замок

какой-то красивый, какой-то необычный.

исходя из своего внутреннего узора души,

да, и видишь, как твой друг Антошка

просто подходит и лопатой расхуяривает

этот замок. Вот.

И ты как бы вот так вот

хуяришь его лопаткой по голове, а его

мама говорит, что ты злой человек, что

ты обижаешь, что ты не девочка, что ты

агрессивная. Вот. И я уже с детства

понимала, что в ритм вот этой какой-то

социальной конструкции строиться будет

сложно, что всегда для того, чтобы мне

встроиться в этот общий ритм, общий

общий фон вот этот дискотеки, чем

является жизнь, да, всегда надо от

своего внутреннего ритма отходить. И это

стало, конечно, причиной моей моей

глубокой депрессии длиною во много-много

лет и внутренней меланхолии. Но я вам

это всё рассказываю не для того, чтобы с

высокомерной точки зрения описать то,

как мне было тяжело, вот такой вот белой

вороной, а я как раз-таки рассказываю

вам эту всю историю для того, чтобы вы

не повторяли мой опыт, не делали ошибки,

которые я совершала. Я люблю

использовать иногда абстрактные слова,

когда я передаю информацию о личном

опыте своих своего спектра чувств,

потому что совсем стандартные слова, они

м очень узки для того, чтобы это

передать. И я как будто бы сочиняю свои

слова, которые более более подходят к

тому спектру чувств, которые я

переживала и испытывала. И вот как

раз-таки ощущение того, что мой

внутренний узор отличается и порождал во

мне внутреннее давление искать хоть

какого-то чувства

сопричастности, понимания. То есть я на

самом деле сейчас понимаю, что очень

социальный, очень активный человек, но

мир заставил меня поверить в то, что я

была интровертом,

аутистом, нейроотличным, биполярщиком,

пареэльщиком,

негативным, депрессивным, злым

человеком. Как сколько сколько только на

меня социум общества ярлков не повесило

за всю мою жизнь. просто лишь по той

причине, что мой ритм он был немного

неоднозначен, так скажем. И получается,

что все эти люди, не способности принять

меня как данность, хотели всегда в свой

мир затащить и подогнать под свой вот

этот более-менее стандартный, понятный

ритм. Если ты проявлялся для себя

естественно, то есть не предавал себя,

тебя всегда хотели заклемить каким-то

ярлыком. И меня, конечно, упрощали

всегда. Мне говорили: "Аня, простота

- это сила. Ты должна стать проще.

Выёбываться не надо, идти к сложности не

надо. Мы тут все как бы люди простые.

Давай-ка ты не будешь строить из себя не

пойми что. А не пойми что. Это просто

мой внутренний ритм, понимаете?

Но для других людей это было не пойми

что. И ты просто будешь проще. И вот эта

простота настолько мне сложно давалась,

что у меня, конечно, от этого были

глубокие кризисы и травмы. То есть я

буквально сравнивала себя до ритма людей

различными способами. То есть в первой

половине жизни это

был алкоголь. Да. Я открыла для себя

такую вещь, как мм как сказать в

ТикТоке, чтобы это не заблокировали.

Я открыла для себя такую интересную

вещь, как ларчик в бабушкиной комнате в

виде шкафа, где они ээ прятали все виды

спирта, да, и я поняла, что с помощью

этого спирта ты можешь нормально так, ты

можешь нормально так свой ритм равнять

до уровня людей, которые тебя окружают.

И только с помощью этого волшебного

напитка

я равняла себя до внутренней песни

других людей. И только в этом случае я

чувствовала себя хоть немного понятой,

хоть немного я чувствовала себя здесь на

Земле, а не отлетевший где-то в своих

фантазиях, да, как инопланетянин. Я

чувствовала себя хоть только в этом

случае сопричастной к этому миру. И это

держало меня здесь, ну, то есть, скажем

так, заземляло. Это держало меня в этом

социуме, это помогало мне не мм

какую-то аутоагрессию, да, потому что

только тогда я могла сравнять себя с

ритмом людей. И это, конечно же,

глобальная ошибка. Всё, что я делала для

того, чтобы, ну, как бы выжить, для

того, чтобы хоть как-то понять вообще,

что в чём смысл здесь, если ты тут

постоянно один со своей песней, которая

подсвечивается только для тебя, да, ну,

тут же все везде люди. Как бы смысл

вообще жизни только в том, что, э, люди

что-то генерируют, и ты в их

генерируемое как бы встраиваешься. Если

ты один отшельник, как бы матрица

заканчивается, и в этом никакого

смысла-то и интереса нет. Я на самом

деле была игроком, и мне было интересно

играть, и мне хотелось с кем-то поиграть

в эту игру. Но я всегда чувствовала, что

меня никто как бы не видит. Ээ

как будто игры у нас разные. Давайте

так. Как будто все играют в игру с

каким-то своим сюжетом, а мой сюжет

написан только для меня, и я никого из

этого сюжета за свою жизнь так и не

встретила. И получается, я постоянно

играла в игру и танцевала под песню,

которая не предназначена для моей

дискотеки. Я условно сравнивала себя вот

этим упрощением с другими людьми. И

получилось так, что в семье мне

постоянно об этом говорили. Типа: "Аня,

ну ты будь попроще, ну хватит,

хватит выёбываться,

хватит. Ты из обычной семьи, хватит

вести себя так, как будто ты голубых

кровей. У нас никого нет голубых

кровей". Ну зачем ты прыгаешь выше

головы? Зачем ты задаёшь эти странные

вопросы? Мы от твоих вопросов уже

устали. Мы мы от твоих вот этих

религиозных исканий, от твоих странных,

сложных фантазий. Как же мы от них

устали. Ну бы будь ты простым человеком.

Ну [ __ ] ну тебя никто здесь не поймёт,

дочь. Ну ну нам правда за тебя страшно.

Ты будешь как отшельник. Ты будешь как

непринятый какой-то чудак, да? И и зачем

тебе это? Нам немного страшно за тебя.

Мы хотим, чтобы ты тоже, ээ, могла

социализироваться, найти хоть кого-то,

кто тебя там условно, мм полюбит. Вот и

я находилась а в таком коконе, так

скажем, железобетонных ограничений,

обстоятельств, что мне приходилось

играть эту роль. Мне приходилось всегда

подстраиваться под чужой ритм до

какого-то момента глобального кризиса,

который меня поставил мм на место,

условно своим жестоким э- стечением

обстоятельств. И только дойдя до условно

вообще самого дна, я поняла, что так

больше продолжаться не может. И путь на

самом деле мой, он от обратного, он в

сложности. Ну так вот, и получается, что

каждый раз, когда я поддавалась этой

апатии, этому унынию, этому

разочарованию, да, этому отказу от

своего внутреннего узора и своей

внутренней уникальной песни, и пыталась

под кого-то подстроиться, даже если эти

люди с виду были неплохими, да, а

подстроиться под их ритм, под их мир,

вся моя жизнь буквально рушилась. Это

начиналось

с внутренних ощущений того, что я

буквально себя раздираю и заканчивалась

уже физическими проблемами, да, и

обстоятельствами, которые говорили мне о

том, что если ты повторишь это ещё раз,

если ты ещё раз ходишь посидеть в

компании этих людей, тебе

то есть наказание приходило сразу, карма

буквально прилетала ежесекундно. Ты мог

пообщаться с человеком, который с виду

хороший, типа скромный, нравственный, но

ты чувствуешь, что ты чуть-чуть

сбиваешься со своего ритма для того,

чтобы с ним повзаимодействовать.

Ты потом приходил домой и лежал пластом

несколько дней только от того, что ты

свою энергию сжал и уменьшил, что ты

свой узор перекроил для того, чтобы быть

понятым этим человеком. Я вам скажу так,

что мир, э, школа, детский сад, ваше

окружение, ваши родители всегда будут

пытаться упростить вас до их ритма и их

узора. Если вы чуть шире, если вы чуть,

давайте так, не шире, а чуть сложнее,

чем, э, средняя температура по палате. И

как бы это выёбисто и высокомерно не

звучало, речь идёт о спасении вашей

жизни. Единственный верный путь, который

я поняла окончательно

убедившись только несколько лет назад,

это

абсолютно уйти с головой в своё

субъективное,

не искать объективности

вообще выкинуть это слово объективность

из

своей какой-то внутренней парадигмы.

Никакой объективности не существует. Все

люди в иллюзии объективности. У каждого

своё внутреннее кино. Просто некоторое

кино настолько Marvel, настолько

фаст-фуд, что оно резонирует со многими

людьми, понимаете? И если, блин, а фильм

про Супермена, который вшит в человека,

и фильм про Человека-паука вместе

резонирует, и эти люди, у которых внутри

кино про Человека-паука и про Супермена,

находят общий язык и общую чистоту, так

скажем, и общий вайб, и общее понимание,

и они чувствуют тепло от трения с друг с

другом, то ты, если у тебя условно фильм

какого-нибудь там, мм, я не знаю,

Кубрика в голове, да, или у тебя

какая-то какой-то, ну, более выёбистый,

непонятный другим узор, какой-то из м

таких вот противоречащих друг другу

частиц, как я всегда ощущала, что я

состою абсолютно из противоречий. То

есть не какой-то гармоничный пазл, а

просто где-то абсолютная гармония,

где-то хаос, где-то абсолютное ощущение

агрессии, где-то абсолютное ощущение

просто трансцендентной, всеобъемлющей

любви.

И это всё во мне составляет вот этот

свой какой-то уникальный внутренний

узор. И это и есть мой фильм. И если ты

чувствуешь, что твой фильм он не

резонирует с другим вот этим расписанием

кино, да, ни в коем случае не заходи в

чужое кино, ни в коем случае не смотри

чужое кино, не играй в нём роль, потому

что в их кино для тебя нет места. Ты

просто в конце потеряешь себя, и тебя

даже в титрах не укажут. ты будешь

чувствовать такой проёб жизни, ты в

конце всегда будешь чувствовать лишь то,

что ты потратил кучу лет на то кино, в

которых в котором тебя даже не было. Ты

для него не предназначен, ты даже в

титрах не указан. И ты будешь дураком,

если ты будешь обвинять людей, да,

жаловаться на мир, жаловаться на

родителей, которые тебя прогнули под это

кино чужое, под свой узор, под свою

музыку. Да, жаловаться не нужно. Это

такие люди, они всё

обуславливают из своего субъективного.

Они не понимают, что объективности нет.

Они думают о том, что их субъективное -

это и есть объективность. А ты-то

чувствуешь, что твоё субъективное, твоя

внутренняя прошивка, она совершенно

отличается от всего этого. И

единственный верный шаг - это целиком и

полностью погрузиться в свою роль и в

своё кино. То есть даже если вы там

одни, даже если вы чувствуете, что у вас

ни с кем нет резонанса, вы должны

абсолютно

уверенно, с полным ощущением себя просто

главным героем этого кино

запустить, наконец-то,

а, в своей голове сюжет вот этого вашего

предназначенного лично вам кинофильма.

То есть, а плевать на всех людей, у

которых другой ритм.

Вы всегда это чувствуете. Вы всегда это

чувствуете как что-то чужеродное.

Нету никаких нравственных объяснений

этому поступку. Вы просто выкидываете

всех, кто не соответствует ритму вашего

внутреннего кино. Вот просто рискуете,

ставите всю свою жизнь на конкидываете

всех.

И вы остаётесь наедине со своей

внутренней мелодией, со своим внутренним

саундтреком. Вы заходите полностью в ваш

сюжет. Вы заходите полностью в игру,

которая

произрастает из вашей внутренней

интуитивной ясности, которая доступна

только вам. Вы нигде в интернете, нигде

в общении не найдёте людей, которые

будут поддерживать ваше внутреннее кино.

Для них оно будет чужеродно. Они будут

говорить вам о том, что вы кто угодно,

но не тем, кем вы на самом деле

являетесь. Просто кучу проекций на вас

вешать из своего жанра. Вы полностью

заходите в своё кино и полностью

отдаётесь саундтреку этому кино. Да? То

есть я не знаю, как как хотите это

называйте. Кто-то называет это своя

игра, кто-то трек в своей голове, кто-то

просто говорит, что это ритм, чистота, э

вайб, да? Никогда не

сравнивайте себя с другими песнями. Если

вы хотите найти себя, вы цепляетесь за

саундтрек в своей голове и полностью

отдаётесь ему, полностью.

Он будет вас вести. Большинство людей

суд это делать, потому что они чувствуют

себя абсолютно покинутыми, белой

вороной,

какими-то аутистами, там, я не знаю,

начинают ходить по психологам, начинают

пытаться добиться от мира одобрения.

А вот я там нейро какой-то пластичный, а

вот меня никто не понимает, а вот мне

сложно, а вот меня там родители не

понимают, а вот там я никому не нужен,

меня никто не видит. Да это всё полная

[ __ ] Отдайся этому трансцендентному,

отдайся этому треку и пойди за ним. И,

скорее всего, ты пойдёшь туда один. И

это и есть духовный путь. Это и есть

уединение, да? Ты просто, а-э, так

скажем, давишь свой ритм. Ты давишь всех

своих своим ритмом и смотришь, кто

остаётся.

И люди, когда не остаются никого, как бы

быстренько

перепрошиваются и опять по по старым

паттернам начинают подыгрывать другим.

Но ты иди ещё глубже. Иди, иди и верь в

себя. Верь себе, верь своему

одиночеству, верь своей внутренней

песне. Не надо подстраиваться ни под

какие социальные нормы. то, да, всё в

рамках закона, но при этом, ээ, если вам

это чуждо, это чуждо, это в любви чуждо

в интимной близости чуждо, это в общем

понимании мира чуждо в отношениях чуждо.

Не надо искать никакого психолога,

никакого блогера, который скажет вам о

том, что да, я вот так живу. Так, так,

как вы может не жить никто. Может быть,

вы всю жизнь, я не знаю, там питаетесь

огурцами, там, я не знаю, светом, там

солнечным. каким-то, я не знаю, э

слушаете Авриллавин и смотрите там, я не

знаю, Смешариков и вот этот ваш набор

несочетаемый какой-то. Э и при этом вы

ещё, я не знаю, э занимаетесь

единоборством, да, и вот этот ваш

странный набор несочетаемых качеств, он

может вообще быть никому непонятен,

но вам от этого хорошо. Так вот, и

продавливайте всё то, от чего вам

хорошо. Прямо настырно продавливайте. Я

постоянно пыталась быть суперэмпатичной,

потому что я эмпат просто ээ

десятитысячного левела. Я я, честно

говоря, говорила такие громкие слова,

как я вижу людей насквозь. Ну вот такие

вещи, потому что ко мне приходит

человек,

и я за несколько минут читаю весь его

узор внутренний. Я чувствую это, потому

что как будто бы это уже во мне есть. И

я просто это чувствую. И мне всё про

этого человека понятно.

И я могу начать играть по ему по его

ритму, потому что мне его ритм понятен.

Я начинаю подакивать, я начинаю быть

толерантной, я начинаю говорить: "Да-да,

да, мне интересны твои проблемы".

Да-да-да, да-да-да. И во всём этом

толерантности, во всём этом понимании

других людей проходит вся твоя жизнь. А

смысл твой идти только за тем, что тебе

интересно. Интерес - это лучик света.

Это лучик твоей личной нравственности,

твоего личного добра. То есть твоё

добро, оно отличается от того, что

называет добром другой человек. И

получается, мы стремимся к какому-то

объективному добру и теряем себя в этом.

И в какой-то момент я поняла, что мне не

интересно ничего и никто, что я

почему-то интересна всем. Я всех

понимаю, я всем даю какие-то интересные

советы, я могу со всеми разделить их

боль. Я могу со всеми посмотреть их

кино, даже в формальном смысле, их

интересующее их кино по телеви по

телевидению, [ __ ] Но такого узора, как

у меня, [ __ ] нет ни у кого. Я не начала

обижаться, я не начала говорить о том,

что, [ __ ] какой же мир тяжёлый, как же

тут тяжело, как же я тут останусь

непонята, как же тут меня так такую

уникальную никто не понимает. Я просто

начала ещё больше в одиночку идти за

этим. начала делиться этим в интернете,

начала снимать какое-то своё кино,

занимаясь творчеством. Я ушла полностью

в это творчество согласно своему ритму.

И случилось чудо. Только в этом

сотворении, только в этом ощущении

Творца через свою внутреннюю песню я

начала помаленьку находить людей, у

которых играет примерно такой же трек,

как у меня. И это случилось

после 25 лет. Представляете?

Впервые.

И это происходит всё больше и больше и

больше, потому что этот ритм я

раскачиваю, раскачиваю, раскачиваю. Я

стала быдлом. Я я стала ругаться матом.

Я стала сразу же зеркалить людей. Я

сразу же стала отсеивать всех тех, кто

ведётся на вот этот вот ээ какую-то

внешнюю социальную рамку. Вот. И мне

перестало быть стыдно. шокировать людей

с собой, потому что я никого не шокирую

специально. Я просто иду согласно своего

своему естественному ритму. И для

кого-то этот ритм это какое-то

сумасшествие, дикарство, высокомерие, но

это мой ритм. И получается, только идя

по этому ритму, только творя из

состояния этого ритма, этой внутренней

песни, которая играет всё громче и

громче и громче, к тебе приходят люди, у

которых также громко играет этот

саундтрек. И я скажу так, этих людей

может быть два-три человека за всю вашу

жизнь, но это того стоит, потому что это

и есть на настоящая ваша семья духовная

и настоящая ваша внутренняя дискотека,

на которой вы никогда не были живым,

потому что вы всё время танцевали под не

нравившийся вам трек, играли в игры,

которые не для вас, смотрели кино,

которое предназначено не для вас.

Я не предлагаю нарушать закон. Я не

предлагаю быть каким-то аморальным

человеком. Я просто предлагаю вам не

бояться быть безумным, не бояться быть

юродевым, не бояться быть трешовым

каким-то в рамках общества, да, ну,

никому не вредя.

Быть собой - это рискнуть продавить свой

ритм, продавить свой узор, не стесняться

вынести его на публику, не подстроиться

под под кого-то, не пытаться условно

сжать себя до нормы какой-то, которая

где-то принята, а наоборот уйти в этот

трек и в это безумие. Это на самом деле

очень страшно, потому что ты всегда

чувствуешь, что ты здесь один, никого

кроме тебя здесь нет. И все начинают:

"Какой мир плохой, какой там я, [ __ ]

несчастный, как меня все предают". Да

никто никого не предаёт, отваливается

всё ненужное, вот и всё. Да.