У России огромный потенциал, но мы умеем

себе навредить.

>> Экономика замедляется, инфляцию побороть

не удаётся.

>> ЦБ видит только один вид инфляции. Вот

только так и всё. В учебнике так

написано.

>> Как не допустить ухудшения этой

ситуации?

>> Иногда в кризис лучше вообще убрать

регулирование.

>> А какое место в мире будущего отведено

Россией?

>> Выгоднее всего нам объединяться Западом.

>> Страны вообще сегодня способны

договариваться

>> без нас. Они намного слабее, чем с нами.

>> Здравствуйте, Борис Юрьевич.

>> Добрый день. Здравствуйте.

>> Спасибо огромное, что вы нашли на нас

время.

>> Спасибо, что пригласили.

>> Надеюсь, что наш разговор сложится

интересным. Вы долгие годы были,

>> надеюсь. Вообще такая история и

ситуация, что вообще много интересного

надо сказать. Да,

>> это правда.

Вы долгие годы были бизнес-мбутсменом, а

сейчас занимаетесь развитием связи

России с международными организациями и

другими странами. Прежде чем мы с вами

перейдём к глобальным вопросам, я бы

хотела сначала поговорить о внутренних

экономических проблемах России.

А, как мы видим, экономика замедляется,

инфляцию побороть не удаётся, дефицит

бюджета продолжает расти, и всё ещё

вдобавок усугубляется топливным

кризисом. Как надолго Россия застряла в

таком положении и как не допустить

ухудшения этой ситуации?

>> Ну, во-первых, надо сказать, что это не

самый главный фактор, конечно,

сегодняшней экономической ситуации. И

то, что сегодня мы не видим темпов, тех

темпов роста ВВП и инвестиции падают, и

то, что сегодня происходит в экономике,

это, конечно, не топливо, да, это другие

факторы

>> какие.

Ну, вы знаете, вот как предпринимателю

тоже мне

очень обидно,

потому что

в двадцать втором году, когда случилось

все эти санкции, эти проблемы, бизнес

практически, да, подставил плечо всей

экономики, и за счёт его усилий

экономика не упала практически. бизнес

сделал всё возможное через креативность

свою, через возможность налаживания

связей, импорта, экспорта,

импортозамещения, то есть и инвестиции

привлёк, да, и было видно, что у него

есть драйв на это. Но кроме этого,

конечно, и те, которые работали на

оборонно-промышленный комплекс, это тоже

давало очень серьёзный драйв развития

технологий. Это прямо сильно влияло. К

сожалению,

те малые деньги, которые бизнес после

двадцать второго года заработал,

через увеличение ставки, через налоги,

государство пытается из него выжить. То

есть два раза спаси, один раз спаси

экономику, второй раз спаси деньгами,

которые необходимы для бюджета. Поэтому

эта ситуация

считаю несправедливой.

И, конечно, решение всех этих проблем,

они прежде всего развитии частного

предпринимательства, именно

конкурентного рынка. Когда сложно,

бизнес всегда главный фактор ликвидации

проблем. Бизнес сам начинает, не надо

ему даже помогать. Только создай

нормальные условия, освободи его от

лишней нагрузки, как финансовой, так и

регуляторной. И бизнес начинает расти,

маховик начинает работать, и государство

от этого только получает и доход, и

решение многих социальных проблем. Я

могу приводить здесь примеры кучу, да,

как неп, допустим, да, когда большевики

поняли, что у них всё плохо с

экономикой, что у них там страна на

грани голода уже была в голоде, они

объявили неп. Самые главные

борцы с капитализмом

приняли решение, что нужно вводить

конкурентные рыночные отношения в

экономику. И за 2 года это всё решилось.

Сегодня наоборот попытка за счёт

бизнеса, за счёт средств бизнеса решить

вопросы, которые

должно решать государство.

>> Я так понимаю, что правительство, в том

числе поставлено в такое положение из-за

макроэкономической ситуации. Понятно,

что бизнес поддерживает экономику, но в

то же время, э, на политику в отношении

бизнеса влияет и

тяжёлая, пусть и стабильная

макроэкономическая ситуация за счёт

сочетания внутренних и внешних факторов.

Вот как надолго, как вы думаете, наша

экономика застряла в этом шам внешних и

внутренних. Мы кроме вот этих проблем

внешних добавляем их ещё проблемами

внутренними. То есть своими собственными

руками усложняем ситуацию. Ну прежде

всего это ставка, да, то есть, конечно,

ключевая ставка, ставка ЦБ. И, конечно,

она сильно повлияла на торможение

экономики, практически на инвестиционный

процесс, который проходил сегодня. Он

идёт в основном только в отраслях,

связанных с госзаказом, а в отраслях,

связанных с конкретным рынком,

рыночным спросом, конечно, это

стагнирует. Вы, кстати, долгие годы

являетесь критиком жёсткой

денежно-кредитной политики в России и

говорите о том, что без доступных денег

бизнес задыхается.

Но сторонники текущей

денежной политики говорят о том, что

стоит только чуть-чуть отпустить

ключевую ставку,

как инфляция выйдет из-под контроля. Вот

на ваш взгляд, что более критично:

высокий уровень

инфляции или потеря или отсутствие

экономического роста? И почему?

>> Вы знаете, это такой ну можно сказать,

обман насчёт инфляции и ставки, потому

что это манипулирование экономическими

как бы законами, потому что ЦБ видит

только один вид инфляции. Он даже не

определяет, какой вид инфляция и

инфляция. Но на самом деле вы, наверное,

тоже в экономических вузах учились. Вы

же, наверное, проходили, что инфляция

бывает разных видов. Но если суммировать

хотя бы два выделить главных, инфляция

спрос, инфляция предложение.

Push and pull inflation, да, как в

западных вузах этому учат. Ну,

по-видимому, плохо учили, потому что

целиком сосредоточились на главной

концепции вашингтонского концептуса,

который называется для развивающихся

стран, в том числе и бюджетная

денежно-кредитная политика по этим

законам.

Вот для развитых стран надо всё-таки

более широко смотреть на ситуацию

экономическую. Так вот, у нас, да,

двадцать второй год, когда резко

возросли выплаты населению, спрос сильно

увеличился,

была инфляция спроса.

Предложение не успевало за спросом, и он

в основном за счёт увеличения цен

компенсировался или за счёт импорта,

хотя импорт был очень сильно ограничен

после санкций, поэтому за счёт

увеличения цен внутри страны. А сегодня

ситуация совершенно другая.

Сегодня вы реально считаете, что сегодня

спрос растёт на внутреннем рынке?

>> Я вижу обратное. Покупательская

способность падает, если честно, и

кажется, что как раз со стороны

предложения идёт порой, если честно, не

очень оправданное завышение цен.

>> Завышение цен бывает неоправданным,

когда мало конкуренции на рынке. Но

кроме этого, конечно, повышение цен идёт

ещё за счёт того, что растёт

себестоимость. Сегодня процентные ставки

влияют на себестоимость. кредиты стали

намного дороже. Это всё закладывается на

необходимую в себестоимость, цену

продаваемую. Кроме этого, тарифы растут

на газ, электроэнергию. Кроме этого,

конечно же, а просто в целом ситуация

влияет экономическая. А и людям намного

сложнее сегодня, да, ориентироваться, я

имею в виду предпринимателям

ориентироваться в ситуации, что будет

завтра. Поэтому долгосрочные планы

строить очень сложно. Иногда идёт

завышение цен именно за счёт того, что

они не могут даже предположить, что

будет завтра, чтобы хоть сегодня

чуть-чуть компенсировать ситуацию, но

тем не менее эта инфляция, предложение,

спрос стагнирует. Если, ну, там идёт

увеличение

реальных заработных плат, но это всё

равно это очень не тот рост, который был

раньше. А я вот просто цифры приведу. У

нас институт экономики роста имени

Сталыпина есть такой, да, где мы,

который мы активно развиваем и пытаемся

помогать ему. Так вот, а он провёл

исследование, какая же часть у нас

инфляции сегодня является инфляцией

спросом, а какая инфляция предложения.

>> А каковы результаты?

>> Ну вот 45-50%

товаров - это инфляция предложению. По

крайней мере половина, да. Но это было

уже несколько месяцев назад. Я думаю,

что сегодня цифра ещё выросла. А цены,

это что значит инфляция предложения?

Цены растут и одновременно производство

падает. Производство падает, но цены

растут. Это значит является как бы

показателем, что это инфляция

предложения. И она в основном в пищевой

промышленности непосредственно это то,

что влияет на жизнь людей,

машиностроении, химическом производстве

и стройматериала.

А всего 20-25%, то есть четверть,

продолжается как инфляция спроса. То

есть рост цен сопровождается ростом

производства. Рост цен одновременно рост

производства. То есть никаких барьеров

не стоит. А она прежде всего

локализована в секторах с госзаказом.

Понятно, там всё хорошо со спросом,

экспортом. Что ещё идёт на экспорт?

фармацевтика, удобрение отдельные виды

металлургии и гражданского

машиностроения.

Поэтому ваш вопрос, что важнее,

а высокая, значит, борьба с инфляцией

или стимулирование роста инвестиций,

должна быть сбалансированная политика.

Но могу сказать, что у нас она была не

сбалансирована, потому что в то время,

когда инфляция была в районе 12%,

была видена ставка 22%.

Спред в процентах между ставкой и

реальной инфляцией был один из самых

самым большим в мире содержате

такой большой спред

>> вашингтонским консенсусом, учебниками,

по которым учились. А потому что тому

очень всё просто. А если рост цен, надо

повышать ставку, соответственно,

уменьшаются инвестиции, производство.

Ни о чём не думайте. Вот только так и

всё. В учебнике так написано, но дело в

том, что жизнь она совершенно другая. И

кроме того, что вашингтонский консенсус

был для развивающихся стран написан, мы

всё-таки развитая экономика, но не такая

развитая, как американская, не настолько

заинвестирована. У нас ещё огромные ниши

для инвестиций остаются. То есть

инвестиции будут потребляться

экономикой, они не будут выбрасываться,

да, как лишние. Поэтому сегодня,

конечно, важнее инвестиционный процесс.

Я могу так сказать, сегодня самое

главное, что есть - это перезапустить

экономику. Ещё раз, бизнес, который

создаёт рабочие места, которые

производит самые доступные продукты там

и и услуги, он будет на себя брать

главную социальную функцию, создавая, я

уже это сказал, да, за счёт чего? Так

вот, а государство должно немножко

отойти, вот расслабиться,

потому что государство, которое вот

такими жёсткими своими номенклатурными

решениями пытается спасти ситуацию,

отдайте бизнесу часть обязанности, часть

социальных функций. У бизнеса это лучше

даже получится не за счёт такого

централизованного регуляторики, а за

счёт развития собственного интереса,

который приведёт к тому, что он создаст

и лучшие условия для всей страны.

>> Вот в текущих сложных макроэкономических

условиях могли бы вы привести пример,

где можно было бы ослабить контроль

правительства над бизнесом в той или

иной мере и дать волю предпринимателю?

>> Вот вернуть всё, как было.

Не надо нам НДСА, вот регуляторики

новые, да, барьеров по НДСУ, потому что

сейчас вроде 20 оставят на будущее 20,

но тело в том, что бизнес уже нет

доверия, да? То есть каждый раз какие-то

решения меняются. Единственное, чем

можно было сегодня доверие - это

завоевать. Это надо было увеличить по

отношению к тому, что было, ещё выше

сделать барьер. Тогда бы, может быть,

бизнес сегодня, да, это класс, это

пошли. Тем более, что те проценты,

которые получает в виде налогов НДСА

государство, они самого начала в

расчётах были очень незначительны по

отношению сегодня, например, к дефициту

бюджета, но и даже этих денег не удалось

достичь. По от малого бизнеса

поступление налогов сократилось,

не увеличилось за счёт

понижения барьера, то есть начали

платить НДС, а сократилось. И главное,

что это налог, который, ну, в общем,

решающий, да, и,

в общем, конечно, не добились никакого

результата. Иногда надо признавать то,

что были приняты какие-то не совсем

своевременные, не совсем правильные

решения.

>> Вы много говорите о необходимости

поддержки и стимуляции малого и среднего

бизнеса как один из шагов по

восстановлению экономической ситуации. У

нас недавно в гостях был Олег Вьюгин.

И он говорил о том, что малый и средний

бизнес не составляет такую большую долю

от валового продукта, такую большую долю

в экономике в целом, чтобы

так сильно переживать заведённые

налоговые изменения. Вот что бы вы ему

ответили?

>> Я бы ответил в другой логике. Да,

действительно, у нас он меньше, чем в

других странах. Хотя в Китае там больше

60%, а в Америке почти 90% рабочих мест

содаётся в малом бизнесе. Так я ему

ответил бы на это о том, что

действительно, может быть, он не такой

большой, так зачем его трогать? Он

должен расти, хотя становиться больше. А

логика в том, что он не даст особого,

значит, влияния на развитие экономики,

но это абсолютно неправильно. Хоть он и

малый, но он очень важный. Ещё раз,

рабочие места, самые базовые продукты и

услуги, которые населения самые

доступные, да, потому что это сразу

влияет. Он у него инвестиционный цикл

очень короткий, он сразу начинает

вертеться, работать, и он обеспечивает

население самое важное. Иногда в кризис

лучше вообще убрать регулирование.

Знаете, рынки спасают. Помните, как Нет,

вы не помните девяностые годы, когда

спасали челноки нашу экономику. Вот эта

шоковая терапия, которая всю страну

привела в шок. А, правда, тропение

состоялась с ходу, но

человеки поехали и продавали потом на

рынках. Всё, все лужники были, один

сплошной рынок. Но это спасало

экономику, потому что это можно было

пойти и дёшево купить себе что-то на

обед или что-то, а, в чём пойти в школу.

Поэтому вот это даже спорить невозможно.

Я не знаю, почему Вьюгин так говорит.

Может быть, он работал в Центральном

банке, поэтому

интересные альтернативные точки зрения.

Цитируя вас, почти каждый третий

предприниматель в сфере малого и

среднего бизнеса в России думает о

закрытии своего дела. Если не будут

введены никакие меры поддержки, чем это

обернётся для экономики?

>> Ну, мы же говорим об этом, что ВВП у нас

там уже где-то ближе к нулю рост. то,

что инвестиции остановились, это,

конечно, будет негативное влияние не

только на экономический, но и социальный

сектор. Поэтому сегодня, конечно, надо

многое сделать для того, чтобы

перезапустить рост.

>> А какие бы это могли быть меры

поддержки?

>> Ну, мы вообще надо смотреть на

сегодняшний день. Я бы сказал, что вот

сегодня нужны очень срочные меры,

которые могут

переломить тренд. А и простого

действительно сегодня эта ставка,

которая должна быть не более там 10%, и

спрес с инфляции должен быть не более

2%.

А это, конечно, налоги, которые, ну, на

малый бизнес вообще, ну, вот такую

ситуацию лучше вообще отпустить, да? То

есть создать условия, чтобы просто везде

росли, как грибы, и тогда будет меньше

социальных проблем.

Если говорить о будущем, то здесь наш

институт экономики роста тоже много себе

о чём думает. И мы ещё пару лет тому

назад представили

свой доклад видения, что будет после, а,

санкций, после, когда всё нормализуется.

И там есть конкретные пути, как это

решать вопрос. Ну, если говорить снизу,

то, во-первых, конечно, должен быть

широкий рынок, то есть опять к малому и

среднему бизнесу. А здесь, э, мы должны

создать максимальные условия для его

развития. Ну, я к нему чуть-чуть позже

вернусь, а начну с того, что главным

решением, а, по нашему мнению,

будет стимулирование

конкурентноспособных точек роста. Где у

нас такие точки? В нашей экономике они

есть.

Ну, все говорят о цифре, значит, о

технологиях, связанных с цифровой

экономикой. А здесь у нас тоже есть

тучки, да? То есть мы сегодня говорим

финтех и правильно говорим, он может

сегодня наши банки может могут идти за

границу даже. Это и кибербезопасность,

а это и государственные услуги, которые

мы можем сегодня продавать зарубеж как

услугу, как возможность, как технология.

Но мы, вообще-то, а как кто-то мне

сказал, мы лидеры оффлайна, мы короли

оффлайна, потому что вот невозможно

сегодня

по интернету поставить там, я не знаю,

сырьё, да, энергетическое. Это всё равно

оффлайн должен прийти конкретный объём

нефтепродуктов или нефти или газа. Мы не

можем а сегодня а там различные

направления. Это, конечно, и, как я уже

сказал, и сырьё и зерно. Потому что мы

сегодня являемся таким самым главным

поставщиком, а, допустим, пшеницы и

зерна на внешнем рынке. И мы доказали,

что мы конкурентоспособны. У нас ещё и,

например, китайцы считают наше сельское

хозяйство очень чистым, органическим.

Это тоже наше пока преимущество.

А мы какие-то, ну, дерево там,

естественно, значит, мы сегодня можем

быть главным поставщиком

деревообработки. И главное, что ещё и

продуктов деревообработки, не только

сырьёвой древесины.

Новые вещи. Вода. Мы сегодня являемся

главным источником, а, и у нас самые

большие запасы. Тоже надо научиться этим

воспользоваться. Ну и кроме этого ещё и

другие отрасли, и химическая отрасль мы,

и минеральное удобрение, атомная

энергетика, Росатом,

космос. Мы пока не до конца ещё отстали

от всех. Мы ещё сегодня можем

конкурировать. Поэтому в этих областях

мы можем найти точки

конкурентоспособности. Их надо выявить и

им надо помочь. На них совершенно

оточить государственную поддержку. Но

при этом в этих отраслях а нельзя

допускать, чтобы вот эти компании вообще

в мире уже существуют примеры. Южной

Корея и Япония, тем более в Южной Корее

они назывались. В Японии практически

таким же образом росла экономика за счёт

крупных компаний, которые там семейных

домов. А нельзя допустить, чтобы они

превращались. У них, кстати, тоже таких

уже хватает больших компаний. Нельзя,

чтобы они, а,

экспансию осуществляли на соседние

рынки. То есть их надо ограничивать

только, в отличие от Чеболи,

ограничивать своим направлением

развития. На всех остальных рынках они

должны быть жёстко регулированы

антимонопольным законодательством,

потому что всё остальное должно расти

как рынок. Вот есть часть

поддерживаемая, приоритетная, а есть

часть общая всех остальных. И здесь

должны, как я уже сказал, возвращаясь

малый и средний бизнес, но его тоже надо

как бы стимулировать не просто, значит,

вообще, а, чохом, а стимулировать

какие-то вещи, которые необходимы там,

допустим, производственный бизнес должен

себя чувствовать лучше, чем торговый

бизнес. Торговая всё-таки легче история,

а какие-то вещи, связанные с

инновационными вещами. Тем более, что,

кстати, вот опыт Китая, Huawei

была государственная задание, когда они

создавали 5G, а технология,

государственное задание создать вокруг

себя кластер малых компаний

технологически. Больше тысячи компаний

работало на Huawei как подрядчики 5G, и

это создало прямо среду инновационных

малых компаний в Китае. Вот то же самое

должно проходить и у нас. крупные

компании должны вокруг себя формировать

кластеры компаний, поддерживающих на

аутсорсе. А поэтому вот эта вот базовая

история, что с одной стороны поддержать

пионеров,

лидеров, а с другой стороны создать

базовый рынок конкурентный, который бы

поддерживал всё остальное и был бы такой

основой для всей экономики, прежде всего

экономики спроса, экономики тех, кто, а,

потребителей, да, которые должны каждый

день что-то есть, что-то пить. А вот это

главное с точки зрения

денежно-кредитной, да, и вот то, что в

финансовой политики, как найти деньги, а

для инвестиций и как на поддержку этих

компаний. Мы недавно были уже, правда,

не раз в Китае, в Пекинском

университете, и там создана группа

макроэкономистов, которая,

ну, сильно повлияла на те успехи,

которые имел Китай, а в своей этой не

очень долгой, а успешной истории. А, и

знаете, в чём главный секрет? Они нам

сходу это сказали.

15-20%

М2 денежной массы увеличение каждый год.

Каждый год 2 на 15-20%.

Но использовать эти новые деньги

возможно только на инвестиционные цели.

Никакого просто выливания в рынок, на

социальные вещи. Это не поддержку

бюджета, это на инвестиции. Вот эти

деньги шли на то, чтобы появлялись новые

предприятия. Строились заводы, создавали

сельхозпредприятия,

росэкспорт, потому что Китай

наращивал, ну, развивался за счёт

экспорта, так же как и Южная Корея и

Япония, 15-20%

в год.

>> Возможно ли применение этого опыта в

России?

>> Абсолютно возможно. Абсолютно возможно.

Ещё раз, вашингтонский консенсус - это

категорически запрещает,

но то, что Китай сделал, он как-то не

ориентировался на вашингтонский

консенсус вот для развивающихся стран, а

проводил свою самостоятельную

экономическую политику. Поэтому это

возможно сделать в России. При этом

влияние в Китае на инфляцию. Все эти

годы инфляция уходила от дефляции к

небольшим 2-3%.

Сегодня проблема дефляции в Китае.

спроса не хватает на внутреннем рынке, а

и цены падают.

Вот их рост, да, потому что они добились

такой ситуации, что у них так работает

предложение. Поэтому это абсолютно

возможно. Более того, эти средства можно

было Сегодня, кстати, есть большие

государственные

резервы золотовалютные ЦБ лежат, хотя

часть из них уже нет, но лежат.

Их тоже можно было бы использовать для

того, чтобы сегодня инвестировать в

производство, да, в развитие экономики.

А даже если это эмиссия, если 15-20% от

М2, а если она, допустим, будет обменена

на

валюту

юани,

скорее всего, потому что ими

воспользоваться можно сегодня, ну, так

нормально, только юами.

А эти юани дадут возможность

предприятиям закупить оборудование за

рубежом, потому что сегодня не только

развитие, сегодня и поддержание того

уровня, то есть ремонты, требуют больших

вложений в импорт. Это, с одной стороны

даст, а хоть какое-то, значит,

предприятиям, а, сегодня возможность

инвестировать

за счёт хотя бы импортного оборудования,

которого нет в России, а его сегодня, к

сожалению, очень мало.

А, во-вторых, оно ещё повлияет на

решение другой проблемы, высокого курса

рубля. Потому что если государство будет

закупать валюту, а не продавать её, как

она сегодня в основном происходит, а

если будет закупать, то тогда рубль хотя

бы станет конкурентоспособным, потому

что сегодня это вторая большая проблема,

кроме ставки - это рубль.

>> Бизнес бизнес немало страдает, в том

числе от крепкого рубля, как вы сказали.

Аэ, почему, как вы считаете,

курс его существенно не меняется такое

продолжительное время?

>> Здесь много сочетания факторов. Аэ, с

одной стороны, это и процентная

ставочка, которая высокая, значит,

соответственно, инфляция низкой, рубль

высокий, это прямое воздействие. Но хотя

в основном это, конечно, когда-то Кудрин

очень много об этом говорил, когда был

министром финансов. Это так называемая

голландская болезнь, когда идёт большой

по за счёт продажи сырья идёт большой

поток, э,

внешних аэ валют в на в наш ну в нашу

финансовую систему, то рубль дорожает.

Это естественный фактор, да, который

происходит. И с этим надо каким-то

образом выстраивать какие-то

стимулирующие меры к тому, чтобы

использовать и валютные

правильные адаптировать в экономику

валютные средства. Вот мы по-прежнему

сырьевая страна, мы получаем валюту за а

экспорт сырьевых товаров. И это

существенная часть наших доходов,

поэтому рубль растёт. Но здесь ещё

добавляется, потому что вот после того,

что случилось

в двадцать втором году, были видены

резкие ограничения использования

валютных средств.

>> Вы считаете их пора о расслабить?

>> Ну, это вопрос больше, значит, ситуации,

которая сегодня есть во внешнем контуре,

а не во внутреннем.

>> А я другой вопрос, что они повлияли, да,

сегодня валюта никому внутри страны не

нужна. Это может быть и хорошо, кстати,

да. А рубль в этом смысле становится

действительно реальной валютой. И, но

если бы ещё была конвертируемость рубля,

к сожалению, этого сейчас просто уже нет

из-за факторов, а которых мы не можем

влиять. Поэтому, а, рубль высокий, но

это, конечно, негативно сказывается на

многих аспектах нашей жизни. Это прежде

всего экспорт. Но экспорт влияет и на

внутреннюю ситуацию, потому что у нас

экспорт значительная часть нашего

бюджета. А вот сейчас, например, я

Китаем занимаюсь, да, мы всячески

развивали несырьевой экспорт по Китаю,

пытались стимулировать это, создавали

там целые сети, которые продавали

российские товары, продовольственные,

непродовольственные.

Невозможно продавать. Сейчас с таким

рублём резкое давление на вниз на

экспорт России за рубеж.

именно этих товаров, потому что,

конечно, они становятся менее

конкурентоспособны с таким крепким

рублём.

>> Вы являетесь сопредседателем

Российско-Китайского комитета мира

дружба и развития, если я всё правильно

назвала,

>> дружбы мира и развития.

>> Дружбы мира и развития.

За последние годы Китай стал основным

торговым партнёром России. А, и у меня

вопрос. Насколько здесь можно говорить о

равноправном партнёрстве, учитывая, что

Китай сейчас является практически

единственным поставщиком технологий в

Россию? А переориентировать экспорт

тех же нефти и газа куда-то, кроме

Китая, сейчас довольно проблематично.

Ну, мы важны для Китая. А не только

Китай важен для нас. И я думаю, что

здесь даже, в общем, доказывать ничего

не приходится. Могу только пример

привести из своей отрасли. У нас есть

такое оборудование, которое вино в

бутылке. А так вот оказалось в двадцать

втором году мы, наконец, обратили

внимание на китайское оборудование,

потому что до этого ориентировались

итальянцы и немцы и всё.

И оказалось, что китайское оборудование

ничуть не хуже, также надёжно, но при

этом в два раза дешевле. А поэтому

по оборудованию, по вот таким базовым

технологиям Китай, конечно, для нас

является очень важным источником, но ещё

раз, мы тоже важны для Китая. И прежде

всего это, знаете, такое это прикрытие

спины. То есть мы для них очень важный и

политический, и экономический партнёр,

потому что в политическом плане вы

понимаете, что Китай одному будет

намного сложнее. Они сегодня вышли на

первый уровень конкуренции за лидерство

в мире. А поэтому им нужен очень важный

бэкап,

кроме этого экономический, потому что

мы, конечно, вот Китай выбирал, да, он

всегда для него тоже немножко

позападному было важной диверсификация,

то есть не все яйца складывать в одну

корзину. Поэтому, допустим, источники

энергии чуть-чуть, а, Ближнего Востока,

очень большие, кстати, доли из

Австралии, допустим, жижного газа. И мы,

а, на всякий случай. Вот сегодня

понятно, что когда всё тлеет, когда всё

горит, и Армуз, и другие вопросы с

Австралией, всё непросто.

Китай понимает, что лучше, может быть,

чуть больше отдать, но доверенному

партнёру.

И поэтому сегодня всё больше и больше мы

говорим о сотрудничестве области

поставок базового сырья, как

энергетического, так и продуктового,

сельскохозяйственного. Китай открыл

практически уже все свои регулирование,

санитарные нормы для российских

пищевых продуктов и зерна. И поэтому

сегодня вот Америка для них уже

единственный источник сельхозпродукции,

хотя очень бортся за то, чтобы сохранить

свои позиции Америка, но мы всё больше и

больше поставляем сельхозрявы, резко

растём. Поэтому, конечно, Китаю мы очень

сильно важны. Многие сегодня говорят о

том, что мы там уже младший брат, а

Китай старше, всё перевернулось в этом

мире. Да, Китай сильно за счёт своей

политики макроэкономической

и просто смог

вырастить свою новую экономику. Прежде

всего, конечно, уникальные достижения в

инновационной сфере. Аа, но да, они

крупные, но мы без нас они намного

слабее, чем с нами. Поэтому

Россия для них очень уважаемый, равный

партнёр.

>> Равный. Ну, конечно, мы не главный пока

партнёры. Пока у них ещё объёмы торговли

с Соединёнными Штатами на и с Евросоюзом

выше, но Россия становится всё важнее и

главнее.

>> Какие сейчас есть точки напряжения в

отношениях России и Китая?

>> Ну, а,

конечно, есть. А особенно они проявились

после двадцать второго года, когда Китай

всё-таки ориентировался на свою политику

до вот эту политику диверсификации,

когда банки действуют по американской

системе, используя SWIFT, хотя они уже

создали собственную систему платёжную,

но всё равно они ориентируются на Свист,

а компании, конечно, развивая свой

бизнес в мире, российские для них

инвестиции составляют ещё пока не самую

важную часть. Поэтому платежи стали

большой проблемой для нас после двадцать

второго года. Но тем не менее решены

сегодня, практически решены. А и решил

их, как вы думаете, кто?

ЦБ Мифин,

нет, бизнес, потому что наладили так

называемые клиринговые схемы, и сегодня

их несколько, которые позволяют сегодня

бизнес осуществлять платежи в один день

и не используя банки, не используя

американский SWIFT, то есть вообще

независимо от того, что творится в

Америке и в мнениние Америки. А, ну

какие ещё? Конечно, у нас, хотя мы очень

близки по культурному коду, я имею в

виду, как люди, но в бизнесе есть

различия. Сложно. Вот многие наши

предприниматели думают: "Вот пойду в

Китай, значит, у нас тут всё не очень,

пойду в Китай, там на рынок выйду, а

буду жить как в масле купаться". Нет,

так не получится, потому что в Китае

конкуренция

почище нашей, намного выше, чем в

России. Там настолько конкурентный

рынок, что каждая там юань имеет

значение в цене. Поэтому вот так просто

войти на рынок в Китай, это сложно,

очень сложно. Вот сколько лет работаю с

Китаем и был я представителем делового

совета российско-Китайской. Вот сейчас

комитет с

шампанской мы так туда поставляем очень

небольших объёмах. Что-то продаём там на

GD, на всех этих маркетплейсах, на

ТикТоке. Но, к сожалению, пока вот прямо

вот убедить китайцев, что шампанское

игристое вино - это хорошо, пока не

удалось.

>> А в каких секторах удалось зайти на

китайский рынок, кроме сырьевых? Ну,

крупные компании зашли, то есть это

алюминий, а-а, другие производства,

а есть ещё интересная как бы вот эта

поставка российских товаров, потому что

Китай очень заинтересован, очень любит

всё российское, да, и вот то, что туда

поставляем продукты питания, они

считаются чистыми, в отличие от

собственных. И многие китайцы там просто

создали целую сеть огромную магазинов,

которые продают российские товары в

каждом городе. Вы видите магазин

российских русских товаров. А очень ред

этому помогает наш российский экспертный

центр, да, потому что прямо целую

политику поэтому проводит. Вот там есть

большие перспективы, да, по поставкам,

но не только вот каких-то там масла,

я имею в виду растительное масло или а

мёд или там кондитерские изделия,

которые уже сегодня популярны. Причём

есть некоторые конфеты, которые в России

мы не знаем, но в Китае каждый китаец их

знает. Это русские конфеты. Мы очень

любим крокат называется. В общем, очень

странная такая ситуация, но они сумели

пробить рынок. Очень интересно. Так вот,

но пойти в более, так скажем, в другую

сферу. Сегодня это начинается, например,

российские бренды. Китайцы очень

заинтересованы во многих российских ээ

дизайнах, так скажем, да. В Китае

сегодня уже тоже не тот Китай, который в

основном покупал всё итальянское и, а,

там, французское. Сегодня Китай уже сам

производитель брендов, сам

производитель, а, дизайна, фэшена. Очень

интересные. Кстати, в России мы уже это

видим на наших рынке, в магазинах, в

супермар, ну, в гипермаркетах в

основном. Так вот, поэтому вот эта ниша

тоже есть. Мы сегодня вот в сентябре

месяце проводим очередной, там уже

седьмой форум Российско-китайский

деловой,

и там будет специальная секция. Она

будет в Москве этот форум. А в центре

России на Краснопрессивнской набережной

приедет мой визови китайский, он

Лихунжун, он член политбюро ЦК. То есть

на высоком уровне они оценивают наш

важность отношений с Россией. А с одного

из двадцатки член политбюро возглавляет

наш комитет с китайской стороны. Так

вот, он приедет, и мы будем проводить

много секций. Одна из них - это фэшн и

дизайн, потому что мы считаем, что в

этом есть перспектива.

Не буду дальше тут вдаваться в

подробности.

Поговорим о более насущном вопросе, в

том числе для инвесторов.

Российский фондовый рынок в этом году

установил новый, да,

>> антирекорд по продолжительности падения.

Тот же Китай в подобных ситуациях

прибегает к мерам поддержки. Например,

направляет средства пенсионных и

страховых фондов накапитализацию

рынков.

Как вы считаете, это возможно в России?

>> Всё возможно, естественно, но я имею в

виду развитие фондового рынка возможно.

Нужно ли ему помогать?

>> Нужно ли? Нужно ли ему помогать? Нужно

ли его спрашива? Потому что я считаю,

что сегодня рынок находится, честно

говоря, в анабиозном состоянии. Вот даже

по нашим акциям Браундерсо котируется на

рынке. Вот даёшь какую-то классную

новость. Прибыль, выручка, дивиденды

платим. Сегодня цены на акции идут вниз.

скажешь какую-нибудь ерунду там типа

того, что там какой-нибудь турист

заблудился, да, или ещё что-нибудь

такое, рынок начинает реагировать в

плюс. Рынок у нас очень субъективный, он

очень уже независим от реальности

экономических, потому что он очень

маленький, на него нам влияет отдельная

группа, значит, инвесторов, которая не

всегда, ну, то есть нет вот этого,

знаете, когда массовость нейтрализует,

уравнивает ситуацию, да, и рынок

развивается в правильном направлении,

потому что есть разные мнения, но

срединная

он идёт по тренду.

Так вот, такого у нас сегодня нет.

Поэтому, конечно, сегодня надеяться на

рынок фондовый как источник

финансирования для бизнеса, это очень

сложно. А сам фондовый рынок нужно ли

спасать в России?

>> Ну он

Давайте так, среднесрочный,

краткосрочный, забудьте о нём пока не

нужно, потому что мы всё равно его

быстро не создадим. Среднесрочный надо

восстанавливать. Это один источник

финансирования. Это один из источников

доходов для граждан, да? То есть он

должен быть потребительским фондовый

рынок, но долгосрочный надо подумать,

потому что вообще рыночная ситуация, но

это мы уйдём в такую длинную дискуссию,

а рынок трансформируется,

а от такого хаоса рыночного, когда есть

там многие вопросы там, ну, допустим, а

избыточного производства, да, потому что

многие и затоваривание, когда

производитель производит больше, чем

рынок

потребляет. Есть многие вещи такого не

урегулировать. Рынок не идеальная, да,

регулятор, а не самая эффективная

финансовая ситуа эффективная

экономическая, лучше сказать, ситуацию

он формирует сегодня. И и искусственный

интеллект, квантовые вычисления позволит

совершенно изменить ситуацию на рынке.

То есть это будет рынок баз данных.

Сегодня прогнозирование рынка даст

возможность уходить от многих вот

несбалансированности рынка. Не будет

никакого товарного перепроизводства.

Сегодня предложение будет реагировать

уже, используя вот огромные

искусственные интеллекты, обработку

базданных, уже прогнозировать спрос и

будет под этот спрос более эффективно

подстраиваться. Поэтому на этом фондовый

рынок может и не нужен. То есть будут

какие-то заменители фондового рынка для

финансирования производства, которые

будут более экономически обоснованными,

чем вот фондовые рынки, которые во

многом на которые во многом влияет

настроение инвесторов, политические

ситуации краткосрочные. Вот сейчас мы

видим, как цена на нефть гуляет, ничего

практически не изменилось. Вот цена

гуляет уже от того, что какие

политические там -э решения принимает

Трамп по отношению к Ирану, да, или Иран

по отношению к Трампу. Вот эта

составляющая, она может во многом уйти,

потому что будет реальное

прогнозирование на базе долгосрочных

данных, а не вот каких-то сеюминутных

влияний на рынок. Фондовый рынок грешит

этим, поэтому, может быть, найдутся

какие-то когда-то найдутся какие-то

другие инструменты. Что ж, будем

смотреть.

Однако сегодня

несомненно

простимулировать фондовый рынок помогла

бы нормализация геополитической

обстановки.

>> Ну, не только фондовые,

>> да, прежде всего экономику в целом,

>> да,

>> и вообще жизнь, да.

>> Да. И учитывая то, что 4 года экономика

шла по сути по военным рейсам, а-э

вернуться к её гражданскому

функционированию

будет не просто и не быстро. Какие шаги,

как вы считаете, должны быть предприняты

для восстановления экономики в таком

случае?

>> Ну, мы с вами уже на эту тему

поговорили, да?

>> Какие основные меры? Да, глобально это с

одной стороны

а сегодня

поддержать

конкурентоспособные точки, найти их и

реально выстроить политику на том, где

мы можем развиваться быстро и не только

на внутреннем, но и на внешнем рынке. А

во-вторых, поддержать базовый рынок, то

есть базовый конкурентный рынок внутри

страны. А это вот всё, что производится.

Мы ещё это называем экономику простых

вещей. Там не нужны какие-то супердрюпер

технологии. Мы закрыты на внутреннем

рынке. Ну, частично хотя бы тарифами

транспортными закрыты на внутреннем

рынке. И здесь идёт конкуренция между

тысячами, если не миллионами компаний за

потребителя. Вот это базовое, как ещё

говорят, мясо экономики должно

развиваться свободно. То есть нельзя его

сильно регулировать и чтобы

предприниматели чувствовали постоянный

пресс. Нельзя и допускать вольницы, да,

там по качеству, особенно продуктов

питания, но регулирование должно быть,

но оно должно быть удобно. Знаете, как

бизнес говорит, да, удобно, выгодно и

безопасно, потому что вопросы

собственности тоже влияют. Вот безопасно

производить вот это. Но при этом ещё что

хотел бы сказать. Конечно, оборонный

сектор,

как бы мы не говорили, но это важная

часть экономики с точки зрения её

развития. Поэтому то, что вот произошло

в условиях сложной ситуации с ВО, а

производство, оно сильно стимулировало

прирост технологий, импортозамещения.

И, конечно, в новой экономике. А я

думаю, что эти вопросы должны

оставаться. Я не думаю, что ещё в

ближайшие

сотни лет мы как бы ликвидируем вообще

опасность любых вооружённых конфликтов.

Поэтому, конечно, мы должны быть сильнее

и в этом, потому что мы нарастили свой

потенциал очень сильно, даже за, уж не

говоря исторически, но ещё и за эти

годы. Поэтому вот эти как бы правила

должны, я думаю, что

способны вывести нас на достойный

уровень экономической, э, как бы

ситуации в мире, экономической системы

мировой. И мы имеем все возможности,

чтобы занять достойное место. Я не

думаю, что мы станем какими-то

суперлидерами, но мы можем стать очень

весомыми игроками. Я, кстати, хотел бы

здесь сказать, что, несмотря на то, что

с Западом как бы сложно с ним общаться,

вообще сегодня говорить о том, что

какие-то отношения возможны сложно, но

чисто практически,

прагматически, экономически

выгоднее всего нам объединяться Западом,

с Европой. Не с Западом в целом, а с

Европой.

>> Взаимовыгодно. Взаимовыгодно, конечно.

Мы поставщики, основные поставщики Сыря,

а не Армуз через Армузский

пролив. Мы сегодня основные потребители

машиностроительной продукции, мы

потребители инноваций.

Запад слаб, ну, я имею в виду Европа

слаба, а они сегодня идут нисходящий

тренд. А во многом из-за политики, но и

из-за экономики тоже, потому что Китай

их просто делает не

конкурентоспособными. Посмотрите на

автомобильную промышленность. А или как

Китай их тренировал, да, когда они там в

результате почти остановились из-за

того, что не хватало одного элемента,

да, они сами от него отказались и потом

умоляли его вернуть, продавать им. А так

вот, в общем,

мы, конечно,

сегодня тоже не лидеры.

Но объединение вот этих двух европейских

и российских интересов экономических

наиболее выгодно. Поэтому ещё раз

сегодня, наверное, кажется каким-то

самозбродным такая идея, но уверен, что

в будущем она может сработать.

>> Вы недавно участвовали в политическом

форуме ООН и возглавляли там дискуссию

об устойчивом развитии. А-э, в рамках э

этой дискуссии вы также обсуждали

будущие контуры э нового мироустройства.

Вот какой образ миробщего

вам нарисовался?

>> Ну, действительно, я сейчас знаете так

от внутренних проблем перешёл ещё и к

внешним, да, как бы проблемам

мироустройства, а, международным

программам, проектам. А действительно,

моя новая позиция как представителя, как

омбутсмена, но здесь уже не омбутсмен,

но это представитель президента по

вопросам устойчивого развития, связям с

международными организациями, она

требует сегодня моего участия в

различных международных, а, программах,

в том числе таких глобальных, потому что

самая глобальная программа, которая

существует в ООН - это программа цели

устойчивого развития 2030, принятая в

пятнадцатом году. Вот завершаться она

будет в тридцатом. Я не думаю, что

многие здесь, кстати, провели сейчас

анализ тоже наш институт, сколько людей

в России знает, сколько целей

устойчивого развития существует. Но

вопрос, что цели этих 17, они прямо по

целям идёт сегодня работа во многих

странах. Например, некоторые страны по

просто свои национальные цели приравняли

к целям устойчивого развития. Например,

Объён Арабский Эмираты, Индонезия, они

прямо как KPI ставят цели устойчивого

развития. Они охватывают практически всё

обо всём хорошем. Такая идеальная

картинка, а мира, когда всё хорошо, а

такая утопия, да, которая должна быть в

конце.

А, и, конечно, да,

надо понимать, что постановка таких

целей, а, утопичных на самом деле и

таких розовых, романтичных, а,

идеальных, а, оно приводит к тому, что

выполнить их становится невозможно.

Очень много разных проблем, заложенных

изначально у них. Конечно, там сразу

видны проблемы финансирования. То есть

сегодня 4 триллиона дефицит

финансирования. Западные страны во

многом инициировали эти цели. Это такая

картинка, как я сказал, идеальная, но с

точки зрения западных ценностей. Но там

заложены такие вполне понятные

демократичные, либеральные истории, как

в том числе там, ну, хорошая вещь, но

это гендерное равенство, а которым

сложно, наверное, добиться высоких

результатов где-нибудь, а, в азиатских

мусульманских странах. Но там заложены,

конечно, и правильные вещи тоже очень,

но

>> экологический след, я так,

>> но они заложены были западными странами,

они же их не выполняют. То есть они цели

перетягивают с точки зрения

значит результатов на себя, прежде всего

на себя родных. И поэтому сегодня там в

сорока верхней части таблицы лучших,

значит, чемпионов по выполнению

целеустойчивого развития западные

страны, они наверху, весь остальной мир

внизу.

>> Я предполагаю, у развивающихся стран

есть другие задачи, более актуальны.

>> Это и дело. У них есть свои особенности,

свои приоритеты, свои ценности. Поэтому

вот всех под одну гребёнку чесать, да,

ну, невозможно. Это вторая главная

проблема. Све, она сейчас формулируется

глобальным югом как справедливый

переход. А потому что тот вариант,

который был заложен изначально,

считается несправедливым.

Поэтому надо менять. Нельзя опять

выстраивать. После тридцатого года они

же завершаются.

Сейчас все начинают думать о том, как

должен строиться вот этого архитектура,

мироустройство, новая программа в новых

условиях. Тем более, что огромное

количество новых факторов, влияющих на

развитие мира, и рисков и проблем, а

которыми тогда ещё в пятнадцатом году

даже никто и не слыхивал, да, там

архитектуру сейчас обсуждают на

международном уровне архитектура мира.

Ну, архитектура мира обсуждается, пока

её нет, ещё никто не придумал решение,

но, по крайней мере, ясно, что, в

принципе, программа

она формулируется как такая пра, ну, как

бы идеальный мир может этому

соответствовать.

А программа нужна, потому что многие

вещи, многие риски нивелировать, а,

решить проблемы, ни одна страна в мире

не может в одиночку. даже такая крупная,

как США, которая сегодня из всех

документов уоновских вычртывает

вычркивает слово устойчиво, sustainable.

Они категорически против таких решений,

глобальных решений, но всё равно

программа нужна. Они не смогут решить

многие проблемы в одиночку.

касается и таких проблем, как там

пандемии, да, как вопросы, связанные с

энергообеспечением, вопросы, связанные с

даже миграциями, да, потому что сегодня

демография,

огромный рост народнаселения в Африке

приводит к каким-то совершенно

десистематизированщим,

а

последствиям, потому что вот миграция -

это как во многом последстви именно

демографической ситуации в Африке.

Поэтому вот эти все вопросы нужно

решать, да, искусственный интеллект.

>> Если только одна страна будет владеть

искусственным интеллектом, все остальные

станут её провинциями. А поэтому,

конечно, эти все вопросы необходимо

решать сообща.

>> Учитывая поляризацию в мире,

страны вообще сегодня способны

договариваться

и конструктивно и совместно решать

проблемы.

Ну, иногда кажется, что сегодня какое-то

такое ситуация, что вообще ни на что не

способны. Сегодня как-то все добиваются,

ну, знаете, там решения каких-то очень

таких иделизированных

а задач. Ну, в ООН же тоже много таких

задач. Например,

там решение вопросов, э, связанных с

группами нестандартного поведения, там,

там вот так назовём это вот, да, а вот

или какие-то это они превалируют

над проблемой цены на газ, на кухню. Вот

пока вот это всё будет как бы впереди

стоять вот это, да, там какие-то общие

такие гуманита, ну, слово гуманитарно не

совсем подходит. Гуманитарно - это

хорошее слово, но здесь какие-то такие

идеологизированные

проблемы, которые не очень влияют на

развитие и на будущее мировое, а газ,

цена или другие экономические проблемы с

жизни собственного населения будут

как-то на втором плане. Мне кажется, что

очень сложно будет договариваться. Но

тем не менее понятно, что все доходят до

какого-то определённого понимания. Мы

это видим и среди прежде всего

населения, допустим, Европы, которая

сегодня уже всё больше и больше

высказывается через выборы, что так

дальше нельзя. И от многих вещей

необходимо отказываться в пользу решения

прагматических вопросов, связанных с

жизнью людей. Это всё-таки самая главная

история. Сразу вспоминается, э,

пирамида в маслу, потребности человека,

да, мы начинаем с базовых

жизнеполагающих и уже там дальше

двигаемся культурном и возвышенным.

>> Ну, что важнее, холодильник или

телевизор, да, это тоже оттуда же из

этой Но, конечно, по пирамиде надо

сначала решить основу. Пирамида стоит на

фундаменте. Фундамент прежде всего.

Поэтому решение в осознании прежде всего

людьми

их влияние на своих политиков. И поэтому

мне кажется, что в ближайшее время мы

увидим изменения в лучшую сторону.

>> А какое место в мире будущего отведено

Россией? Какое у вас впечатление

складывается? Не, знаете, с нашими это

мы всегда говорили и раньше, и в

девяностые годы,

и, конечно, 2010, там, первые годы

дхты000ных, когда просто росли как

грибы. То есть вообще было всё идеально.

А мы, конечно, всегда говорили, что у

России огромный потенциал, но мы умеем

себе навредить

вот такими экономическими решениями там,

которые мы видим со ставкой. А когда-то

это были решения, которые ещё в самом

начале, это вот политика шоковой

терапии, которые, конечно, нельзя было

допускать в России. Это был

действительно шок, который на 10 лет

откинул нас назад. А надо было вот была

великолепная программа, которая мы

читаем до сих пор с упоением в нашем

институте. Это программа 500 дней

Явлинского. Да, можно было постепенно

постепенно выходить на экономический

рост. Нельзя это было делать обвальную

приватизацию. приватизацию надо было

начинать снизу, а не сверху. Это,

кстати, мы читали одно из оригинальных

писем одного японского,

да, такого экспертного Немура. И они

писали Гайдарову: "Уважаемый господин

Гайдар, мы там очень вас любим, ценим

это как всегда по-японски. А потом, ну,

знаете, нам кажется, что вы немножко

перепутали. Надо было сначала создавать

конкурентный рынок, а потом осуществлять

приватизацию основных активов. У нас же

всё произошло наоборот. Рынок как шок,

приватизация как планомерный процесс. И

это всё привело, конечно, к негативным

результатом. Могли этого избежать.

>> Вы считаете, что эти внутренние процессы

и факторы, они отразились на внешнем

положении России, в том числе

экономическом и на весе в мире сегодня?

то, что мы не стали полностью

диверсифицированной экономикой, что всё

равно мы остались страной, а, в основном

опирающиеся на экспорт сырьевых товаров,

да, это отразилось.

>> Если смотреть назад, то вы пережили и

распад СССР, и дефолт девяносто восьмого

года, и кризис 2008 года, пандемию и

последние 4 года геополитического

конфликта, в котором находится Россия.

Какой из этих периодов был наиболее

сложный для вас и в целом для

российского предпринимателя, а какой

наоборот

представил новые возможности и

перспективы?

Трудный вопрос, потому что, может, кроме

одного небольшого периода, когда всё

было хорошо, хотя у меня тоже был некие

проблемы там, связанные с моим тогда

бизнесом, связанным с минеральными

одобрениями, но

в целом, конечно, мы все от одной

проблемы к другой переходили, но если

всё-таки подумать, наверное, был самый

сложный первый период, когда государство

ушло от регулирования, а мы такие все

хотим заниматься бизнесом. Мы вот уже

там чем-то там продавали джинсы на

рынке, да, ещё до в при Советском Союзе,

цвет тоже, да, вот дисками. Так вот, а

понимаем, что такое экономика, понимаем,

что такое бизнес, как деньги

зарабатывать, но куда идти, чего делать

вообще вот в полном таком прострации. А

кроме этого государство уходит, ты

занимаешься, начинаешь делать это, а

потом оказывается, что там приходят

другие мальчики и начинают, значит, с

тебя чего-то требовать.

Вот этот период, когда становление

бизнеса как системного,

как корпоративной системы, а когда мы

действительно реально были риски

физического уничтожения,

семьи вывозили, да, потому что сами

здесь работали, а семьи вывозили. Вот

этот период, наверное, был хаотический

период, хаотический для бизнеса,

хаотический для государства. Это,

наверное, был всё-таки самый сложный.

Вместе с тем, конечно, мы все оттуда

выросли, но, знаете, очень многие не

выросли. То есть в тот период, конечно,

многие хотели, многие пошли, но сколько

осталось позади, да, людей, которые не

не сумели, не создали, а, и даже и

просто не дожили. Вот поэтому, конечно,

первый период, наверное, был самый

сложный.

Что бы вы сегодня посоветовали

российскому предпринимателю, владельцу

бизнеса или человеку, который только

задумывается об открытии своего дела?

>> Понимаеть, что ты не живёшь в вакууме.

Очень важна прибыль, очень важны

финансовые показатели твоего бизнеса,

очень важно развитие, рост, а экономика.

Но не забывать, что ты не живёшь в

вакууме.

>> Что вы имеете в виду?

>> Вокруг тебя люди. И от того, как будет

строиться не только твой вот конкретная

задача как предпринимателя, но и от

того, как будут чувствовать люди себя

вокруг. Это твои сотрудники и люди

вокруг, насколько ты будешь правильно

относиться и к ним. Зависят и твои

экономические результаты, вернее, так,

зависят твои результаты и финансовые,

экономические, и духовные, как ты будешь

себя чувствовать? Потому что очень важно

не только потреблять каждый день, да, мы

росли в когда был дикий капитализм, мы

очень быстро росли в объёмах. То есть я

120 кг весил. Вот. Но важно какое-то

внутреннее состояние и удовлетворённость

жизнью. Поэтому не всем молодым,

наверное, это понятно, но тем не менее

вот путь иногда важнее результат.

Поэтому мне кажется, что вот уже с

молодых ногтей хорошо мы это знаем.

>> Спасибо большое за мудрый совет, Борис

Юрьевич, и спасибо огромное за эту

интереснейшую беседу, за ваше время.

>> Спасибо вам за приглашение.